Делает ли война убийство нормой? Интервью о том, как фронт меняет отношение к смерти и жизни

Серия статей “Те, кто ушёл в вечность вместе с 2025-м” — авторское МЕТА-исследование смертности в Украине.

Вот уже 4 года каждый из украинцев живёт бок о бок со смертью. россия коварно убивает нас ежедневно. А самые смелые и сильные, защищая нас, решаются взять смерть в союзники и ликвидируют многочисленных захватчиков.

Мне приходилось смотреть смерти в глаза достаточно часто, чтобы перестать считать. Смерть на фронте — это не кино и не громкий кадр. Она тихая, внезапная и конкретная. Иногда — в метре. Иногда — за секунду. Но она всегда носит имена…

— рассказывает Виктор Грисюк.

Младший лейтенант Виктор Грисюк — начальник секции гражданско-военного сотрудничества штаба механизированного батальона 110 отдельной механизированной бригады имени Марка Безручко. Сейчас воюет за территориальную целостность Украины на Запорожском направлении. Родился и жил в Луцке и Киеве. В гражданской жизни — политолог по образованию, предприниматель, общественный деятель, организатор международных джазовых фестивалей.

Уже в первый день официальной службы Виктор потерял сослуживцев, чудом не оказавшись с ними в одной могиле:

Ночью на полигоне нас начали будить из-за воздушной тревоги. Я тогда ещё подумал, что это просто учения — и нехотя выбежал из ангара на морозную улицу. Но уже через считанные минуты мы услышали гул ракет и увидели зарево вдалеке. К сожалению, враг попал в казармы полигона и палаточный городок. Много наших тогда погибло. А меня спасло то, что меня поселили в ангаре в другой части полигона, так как в казармах мест уже не было

Второй раз смерть подошла вплотную к новоиспечённому военному, чудом его миновав, уже вскоре — как только он прибыл на Донетчину:

Мы ехали автобусами до Авдеевки. И я с несколькими побратимами вышел в одной деревне, чтобы пойти к своим, а остальные — поехали дальше. Через несколько километров в этот автобус попала вражеская мина…

За 4 года войны Украина стала мировой лабораторией военных технологий смерти

Уже в новом 2026 году, став офицером, к армии Виктор присоединился по собственному настойчивому желанию в 2022-м, начав службу рядовым.

4 года назад полномасштабное наступление рф на Украину не стало для него ни шоком, ни ступором. Как и начало войны 2014-го. Ведь уже с 16 лет нынешний младший лейтенант занимал активную гражданскую позицию и знал, кто является врагом украинской воли:

Тогда, утром 24 февраля, я собрал вещи, позвонил близким и начал искать возможность пойти в армию: хотел быть там, где решается будущее. За свою проукраинскую позицию в оккупированной стране я точно был бы в расстрельных списках. Поэтому мой путь — это выбор сопротивления: и следующие несколько дней я провёл в очередях в военкоматы на Волыни

Из-за нынешнего резкого скачка в научно-техническом прогрессе человечества война тоже стремительно развивается — и, к сожалению, в сторону увеличения смертности. Виктор вспоминает, когда он начал свои бои в 2022-м в районе Авдеевки — ещё не было такого количества дронов, ФПВ, КАБов, шахедов и прочего:

Тогда была опасность от арты, авиации, но это был совсем другой тип войны, чем сейчас. Мы видели, как война эволюционирует, увеличивая опасность для всех военных. Теперь технологии превращают десятки километров от ЛБЗ (ред.: линия боевого соприкосновения) в “kill-зону” — фактически серую территорию, которую никто не контролирует

Также военный отмечает тенденцию к большему внедрению технологий в войну в целом — наземных роботов для логистики, эвакуации и огневой поддержки. И в итоге констатирует:

К сожалению, мы стали мировой лабораторией военных технологий — и мы не должны в этом проиграть нашим врагам

Убийство — работа, о которой никто не хочет говорить

На войне у смерти есть ещё совершенно противоправная сторона — убийство, которое совершаешь ты. То действие, которое в прошлой жизни было для тебя радикальным злом и абсолютным табу. Нормализует ли война душевное восприятие убийства, даже если это лютый враг-урод?

Война не делает убийство "нормальным". Она делает его необходимостью для защиты. Это не про ненависть. Это про долг. Если ты не остановишь врага — он придёт к твоей семье. Но это никогда не становится чем-то простым или обыденным для психики. Если становится — это уже проблема

— отвечает Виктор.

Вместе с тем это становится работой, но работой, о которой никто не хочет думать и говорить "на выходных" или в интервью:

Лично у меня не было непосредственного контакта с врагом, поэтому не могу оценить, как это: смотреть ему в глаза перед смертью или ощущать последний вдох. Многие мои побратимы — из пехоты, арты или пилоты — к этому относятся как к рутинной работе. Но я ещё не встречал человека, который хотел бы вспоминать свою такую “работу” вне службы. Думаю, это уже классика: когда о войне больше всего говорят те, кто её не пережил. Потому что те, кто в ней — вне войны не захотят о ней вспоминать…

В то же время приоритет Виктора даже на поле боя — сохранение жизни. Парадоксально для формальной логики, но это соответственно повышает эффективность уничтожения врагов.

Например, сейчас вместе с командой в своей бригаде внедряет довольно новаторскую инициативу для нашей армии — системный подход службы сопровождения. Она даёт бойцам поддержку в случае ранения или самого худшего:

Это нужно, чтобы каждый военный знал, что его не оставят один на один. Будет коммуникация с семьёй, не будет проблем с документами и всеми необходимыми выплатами. Правильная социальная работа с семьями тех, кто пропал без вести, в плену или погиб...

Виктор подчёркивает, что такие простые мирские ценности, как помощь и вообще человеческое отношение, очень важны для нашей обороноспособности и на фронте — на каждом этапе, а особенно от ранения до возвращения в строй или демобилизации.

МЕТА предлагает и вам присоединиться к сбору службы сопровождения бригады на нужды раненых:

• ссылка на банку,

• номер карты банки: 4874 1000 2096 6969.

Смерть — лучший советчик жизни

Очевидно, что смерть на фронте сразу становится обычной частью чрезвычайной реальности, которая никогда не перестанет пугать. Однако, по словам офицера, она столь же резко и насыщает жизнью:

Страх смерти не исчезает. Просто ты учишься с ним жить. Начинаешь ценить настоящее — простые вещи, разговоры, смех, тишину. Война сделала моё ощущение жизни острым. Ты перестаёшь откладывать "на потом". Начинаешь чётко видеть, что действительно важно

Виктор подчёркивает осознание того, что жизнь продолжается здесь и сейчас:

Мы уже выстояли, хотя нам не давали никаких шансов. Я уверен в том, что наше государство имеет будущее. Поэтому или воюйте, или помогайте тем, кто воюет!

Да, даже на фронте можно бороться за жизнь, а не за смерть.

Знаю, многих людей от присоединения к силам обороны сдерживает именно факт того, что надо убивать. Однако это не является необходимостью. Ведь в армии достаточно другой важной работы. Спасение жизни наших, или логистика, или ремонт техники, управление роботами и прочее. Всё это — один большой единый механизм, который работает ради сохранения государства

— объясняет военный.

Конечно, никто не был рождён для войны. Среди побратимов военного — много бойцов, которые пришли на фронт из IT, бизнеса или вернулись из зарубежных заработков. А сегодня являются теми, о ком стоит писать книги и снимать фильмы — героями своего времени...

Напоследок Виктор отмечает, что самое главное в человеческой жизни, в том числе и на войне — оставаться людьми:

Враг хочет уничтожить нас не только физически, но и морально. Мы не должны забывать все имена тех, кто отдал самое ценное — свою жизнь и здоровье. Мы должны сделать всё, чтобы помнить о них. Но, кроме этого, должны приложить усилия как общество, чтобы эти люди не были просто статистикой

Достойное почтение воинов, которых уже забрала смерть, военный видит в создании мемориальных досок на домах, книг памяти, мемориальных комплексов, памятников, помощи их семьям, переименовании улиц, рассказах историй погибших в их родных школах, чтобы будущие поколения знали о героях…

Фото: личный архив Виктора и 110 ОМБр.